Низами («Лейли и Меджнун»)

С тех пор что я самим собою стал,
От рук моих и червь не пострадал.

Не трогал я ничьих чужих жемчужин
И был с любой чужой заботой дружен.

По доброте не ведал бранных слов
Ни для собак, ни для тупых ослов.

Не гневаясь и ближних не ругая,
Все сказанное выше — отвергаю!

Но я недаром часто примечал,
Что мало чести тем, кто промолчал.

Моим друзьям известно, кто я родом,
Откуда мой товар, куда он продан.

А тем, что нам завидуют сейчас,
Отпор найдется и помимо нас.

Молчи, душа, иди своей дорогой,
Обидчиков не помни и не трогай.

Спокойна будь, не трать пустых речей,
Не прячь лучей от бедности ничьей.

Будь как цветок на горном перевале, —
Целуй те пальцы, что тебя сорвали!

Адаптация

Сегодня утром дочитала, вернее, дохлебала «Адаптацию» Валерия Былинского. Дохлебала — потому что читается, действительно, взахлеб. Там так густо, что приходилось все время притормаживать и бегать покурить (во-первых, когда еще попадется настолько увлекательное чтиво, во-вторых, было что перекурить и обмозговать). По прочтении (как я поняла по отзывам, это в порядке вещей) прослезилась, да, и еще полдня плавала в прострации, додумывая, доходя до точки, которая, как известно, далеко не всегда (и слава Богу) совпадает с точкой, поставленной писателем. Что-то меня подтачивало.

Первая часть — это такая радость/горечь узнавания, такое полное и всецелое доверие и понимание (автора/героя), что хотелось и вправду (как у Сэлинджера) ему немедленно позвонить.

Чудеса для меня в этой книге начались со встречи главных героев. Местами я стала проваливаться и смотреть на все со стороны (а не изнутри, как до этого), иногда обнаруживая на своем лице… усмешку. С героем случилось чудо — на него свалилась НАСТОЯЩАЯ любовь. Возможно (интерпретаций может быть сонм, пусть эта будет моя, глупая), именно это помогло ему спастись в христианском смысле (ведь и в романе сказано: «Как ты можешь поверить в большое чудо, если не веришь в маленькое?»). Итак, он поверил в Любовь и на непродолжительное время герои стали счастливы, почти блаженны. Они очистились и распрямились, говорили только правду, ничего не боялись, ничего не стыдились, отвергли ценности того мира, где надо адаптироваться, врать, использовать друг друга и т.д. А теперь посмотрим на объективные условия «наивысшего» земного блаженства. Итак:

— девятнадцатилетняя девочка с упругим телом (мужику около сорока)
— куча свалившихся герою на голову бабок (то есть, относительно полная для их потребностей финансовая свобода, пусть ненадолго — это тоже относительно, так многие и живут: и богатые, и бедные)
— отсутствие каких-либо целеполагающих/полезных занятий/дел
— великолепный секс в любое время в любом месте
— путешествия за границу
— экзотические страны и природа
— постоянное бухло, наконец

Вот вам и щастье. Ну и чем это все отличается от мечты так презираемого героем «среднего класса»? По-моему, это точно переписанный стандарт счастья почти любого нашего среднестатистического современника. Или название намекает, в том числе, и на то, что даже представления о чуде в этой книге «адаптировано»?

Еще один момент, который совершенно не вяжется со всеми этими искренними словами про настоящую любовь — эпизод с купленной в подарок девушкой. Ну и пусть в итоге ничего страшного не произошло. Произошло: человека, который еще сомневался, подло подкупили, искусили, совратили, подтолкнули в ад. Никакие «лишь бы тебе, милый, было хорошо и ты избавился от своих долбанных комплексов» тут, извините, не канает. Мерзко это, и все.

В общем, вы поняли, что со мной произошло? В маленькое-то чудо я и не поверила… Уж лучше бы он просто бросил курить.

До завтра

Ехали молча. Ред за рулем, казалось, весь ушел в движение на дороге. Грин сидел на заднем сиденье и мрачно разглядывал в окно ночной город. Пинк елозила на пассажирском сиденье впереди: то бросала умоляющие взгляды на Реда, то оглядывалась на Грина, будто ища у них ответа на незаданный, но всем понятный вопрос. Наконец она не выдержала:

— Вам страшно, мальчики?..
Читать далее До завтра

У нас в поселке есть магазин «Все для сада и огорода», вечно пустующий. Зашла сегодня туда по одной надобности. Продавщица читала, но тут же оторвалась от стула и заулыбалась приветственно. Пока обсуждали мою проблему, подошли к кассе, где она сидела до моего прихода. Там сбоку лежала раскрытая Библия.

Добрый охотник

Я — добрый охотник. Неженское дело
С ружьем по болотам шнырять.
Нутро первобытное мне повелело
Добычу упорно искать.
Мужчины и женщины, старцы и дети,
Я вас нахожу по глазам,
И вы не уйдете: расставлены сети —
Незримы, прочны — тут и там.
Я — добрый охотник. Ищу не наживы,
Не славы, не тщеты побед.
Я жажду сердец — тех, что бьются не лживо,
И лиц, что не знал трафарет.
Охочусь азартно и шкурой рискую
Своей — вам не будет вреда.
Любви в себе вечной, как чуда, взыскую,
Чтоб пойманной быть навсегда.

Какое замечательное слово «заслужить». Оно — как песочные часы. В нем смыслы и противостоят, и в то же время сливаются друг с другом. ВСЕ ЗАСЛУЖЕНО. Обойди кругом и убедись.