Уоррен КИНСТОН «Стыд, теоретический обзор»
Эриксон (…) рассматривал стыд как результат беспомощности и потери самоконтроля и связывал его с видимостью и желанием спрятаться.
Линд (1958), хотя и не был психоаналитиком, предложил четкое и ясное описание стыда, которое с легкостью приравнивает его к осознанию внезапности, ошибочных действий или эксгибиционизма, которые трудно принять. Чувства осознания в стыде это «самые чувствительные, ранимые части Я» и в основном они предстают перед взглядом самого субъекта таким образом, что открывают ему собственную идентичность и индивидуальность. Она отмечала элемент неожиданности, чувство несоответствия или неконгруэнтности и соотнесла это с расхождением между тем, что чувствуется внутри и тем, что видимо снаружи.(…) В отличие от акта вины, в котором индивид может признаться, искупить вину, покаяться, исправиться, акт стыда подразумевает изменение личности. Человек думает «Я не мог этого сделать. Но я это сделал, и я не могу это исправить, потому что это Я». Стыд порождается переживанием того, насколько мы соответствуем нашим представлениям о себе, и заставляет нас увидеть себя и общество; этот процесс необходим для личностного роста.
(…)
Фрейд уделил наибольшее внимание проблеме стыда в работе «Толкование сновидений» (1900, p. 242-8) в которой он исследует сновидения, связывающие воедино наготу, стыд и желание спрятаться. В таких сновидениях переживание стыда определяется наличием присущих ему трех компонентов: запускающее событие (нагота – выставление напоказ), аффект (стыд) и действие (спрятаться). И хотя Фрейд связывает такие сновидения с желанием показать себя (эксгибиционизмом), он цитирует большой отрывок из Гомера:
«Если вы бродите по незнакомой земле, далеко от вашего дома и всего того, что вам так дорого и мило, если вы видели и слышали множество вещей, познали страдания и заботу, несчастны и одиноки, тогда, без сомнения, однажды вам приснится сон о том, как вы подходите к своему дому; вы увидите его сияющим всеми волшебными цветами радуги, и самые сладкие, желанные и любимые образы двинуться вам навстречу. Затем вы внезапно осознаете, что вы в лохмотьях, голый и пыльный. Вас охватит непередаваемый стыд и ужас, вы начнете искать укрытие и попытаетесь спрятаться, и, наконец, вы проснетесь в холодном поту. Это старо как мир, это сон несчастного странника».
Если мы рассмотрим текст целиком, мы можем добавить интерпретацию Фрейда. Несчастный странник — это отвергнутый жалкий ребенок, который вынужденно одинок в этом мире. Его сон – это не исполнение подавленного инстинктивного желания, а повторение травматической ситуации или проигрывание обратной стороны удовольствия («по ту сторону принципа удовольствия»). Уязвимый, ранимый и чувствительный ребенок мечтает о родителях (желая теплоты и положительной оценки), и вдруг, неожиданно обнаруживает себя (вместе со своими инстинктивными желаниями) обесцененным. Осознавая это, он переживает стыд. Несчастный странник олицетворяет бессознательное чувство стыда.
Плата за индивидуацию – стыд. Андреас-Саломе выразила это очень поэтично: «Теперь крайне мучительная болезнь – ядро каждого из нас – наконец завершилась, и непостижимое самоуничижение в обретении индивидуальности подошло к концу» (1921, p. 5).