Месяц: Ноябрь 2012

А колбасы-то и не хочется…

Да, Толоконникова и Алехина по сравнению с Васильевой просто монстры. Такой ущерб нанесли, слов нет, православнутые до сих пор икают. И все-таки не понимаю, почему они тоже не могли под залогом дождаться решения суда на воле. Васильева оскорбляет мои чувства больше! И еще, почему Васильевой определили залог в 15 млн., тогда как по предварительным (только!) подсчетам было спи украдено 360. За 360 млн. и надо было под домашний арест отпускать. Ведь интересы государства прежде всего?

В одном довольно крупном поселке (неск. тысяч) за квартал умерли 172 человека, а родились 79. А сколько еще оттуда уехало… И понятно, что уезжают. Русская деревня нынче — это только для особо продвинутых йогов, практически для бодхихарм.

«Вдохновлённая» двумя лаконичными отзывами (первый: «ужоснах!», второй: «там никто, кроме Прилепина, писать не умеет»), прочитала-таки сборник рассказов «Русские», о котором писала ранее. Рецензий я писать не умею, так, пару мыслей выскажу.

Во-первых, название книжки содержанием оправдано, так я считаю (во всяком случае, ее «реалистической» частью). Да, сборник поделён на два раздела: «Одни» — как бы фантасты и «Другие» — как бы реалисты. Что интересно, команду фантастов в бой с реалистами ведёт по иронии составителя автор вполне реалистического рассказа — А. Серов (рассказ «Колун»). Почему вдруг? Мое предположение таково: это единственный из рассказов «Других», где явное добро берёт явный верх над явным злом, что, по всей видимости, и перевело его в разряд «фантастики, сынок». У «Других» слишком много прозы жизни. Вообще, первый раздел по большей части — мажорный, а второй — минорный, от него саднит, и ноет, и болит. А «закрывающий тему» рассказ «Вознесение» эту ссадину, эту боль, этот нарыв будто и выписывает, проговаривает, делает осязаемым. Так вот, о названии: в «Русских» действительно русские (ни плохие, ни хорошие — разные, но особенные). Попробуйте поставить другую национальность, заменить Витька Маркусом или Валентину Петровну фрау Деллингсгаузен — и всё полетит, посыпется, окажется абракадаброй, бредом сивой кобылы. У них не так, и прежде всего — в голове.

Меня несколько смутила идеологичность сборника, прежде всего, в «Одних». Уж больно прямолинейно, в лоб, как герои рассказов, лупят интерпретации наших исторических, политических и духовных коллизий. Это порою вызывает отторжение. Но мало ли что у кого вызвает. С другой стороны, можно и составителя поздравить: спасибо, мы поняли, что Вы обо всём этом думаете.

В «Других» же палитра, как мне кажется, шире, хотя идеологема то же просвечивает, но почему-то вызывает скорее сочувствие. То ли я к фантастике совершенно холодна (меня зацепили только рассказы Р.Ромова), то ли все-таки в «Других» больше сильных рассказов, но второй раздел я прочитала и с большим интересом, и с удовольствием. Категорически не понравились мне там только два рассказа («Некому» и «Полоса»), показались довольно беспомощными, а может, просто не моё. Зато (и это плюс) я перестала сопротивляться своей симпатии к З.Прилепину, который меня всегда несколько настораживал своим экстерьером и активностью, хотя проза нравилась. Тут же я сдалась. И дело вовсе не в том, уважаемые строгие читатели, что он «писать умеет», а в том, что он умеет видеть, слышать, чувствовать, обонять (и довольно точно передавать свои ощущения). Пока читала его рассказ, меня, как облаком, несколько раз накрывало собственным детством со всем букетом ощущений, с бредущими по домам коровами, с надрывающимися лайками, и с бабушкой, с бабушкой, которая говорит «мусульман»… Замечательный рассказ, и главное, где бы я его ещё прочитала в наш романический век?

Про ещё двух авторов, я и до этого знала, что они мастера, но и здесь не подкачали, как говорится (я про Д.Яцутко и Р.Сенчина). Сенчинский рассказ, по-моему, просто прекрасен. Я его на первое место ставлю. Такое творить может только первоклассный писатель. А именно: показать человека, которому невозможно, нет предпосылок симпатизировать (причем, безо всякой авторской оценки, между читателем и героем — вообще никого нет) и, тем не менее, довести читателя до сочувствия, даже до жалости и сострадания ему, до желания его понять и ему помочь. Тут ведь дело не столько даже в том, чтобы знать людей, сколько в том, чтобы их любить. А таких совсем мало.

Короче, я рада, что у меня эта книжка есть. Время считаю потраченным не зря. Чего и всем желаю.