***
О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала, —
Верность плакала в ночи, —
Только я мою корону
Возлагаю на тебя,
Чтоб свободе, как закону,
Подчинился ты, любя…
— Я свободе, как закону,
Обручен, и потому
Эту легкую корону
Никогда я не сниму.
Нам ли, брошенным в пространстве,
Обреченным умереть,
О прекрасном постоянстве
И о верности жалеть!
1915 г.
(О. Мандельштам)
Эта тюремная фотография меня неизменно удивляет: страха нет. Глядя на неё, становится вдруг явственно и зримо, и как Гумилёв «курил, улыбался»…
Паденье — неизменный спутник страха,
И самый страх есть чувство пустоты.
Кто камни к нам бросает с высоты —
И камень отрицает иго праха?
И деревянной поступью монаха
Мощеный двор, когда-то, мерил ты —
Булыжники и грубые мечты —
В них жажда смерти и тоска размаха…
Так проклят будь готический приют,
Где потолком входящий обморочен
И в очаге веселых дров не жгут!
Немногие для вечности живут;
Но, если ты мгновенным озабочен,
Твой жребий страшен и твой дом непрочен!
1912 г.
(в гостях у сказки Калины)
«Словесен <... > тот, кто словесною силою ищет и изследует, как обрести Бога. Впрочем никогда не найдет он, что есть по естеству Преестественный. Это невозможно ни для какого естества; но в премудром благоустроении всего сущего, в промышлении о нем, его сохранении, направлении и управлении, как бы созерцается и осязается красоты сей хитрец, рододелатель и родоначальник, как домостроитель познается из дела рук Своих».
«…ненадымающее знание…»
«…зима страстей…»
«…вдовствующая душа…»
https://telegra.ph/Smerdyakovshchina-10-21
Можем ли мы, евреи, народ пророков и первосвященников, даже те из нас, что вертятся в парижских салонах, не ощущать притягательной силы немецкого духа, не поддаваться его ироническому отношению к миру и к искусству для маленькой подружки? Говорить о народности для нас означало бы дерзость, провоцирующую погром. Мы — космополиты, но настроенные пронемецки, решительнее, чем кто бы то ни было в мире, хотя бы потому, что не можем не видеть, как родственны между собой судьбы немецкого и еврейского народов. Une analogie frappante! Ho ведь немцев также ненавидят, презирают, боятся и завидуют им; они в такой же мере неприемлемы, как и не приемлют. Сейчас любят говорить об эпохе национализма. Но на деле существует только два национализма: немецкий и еврейский; все другие — детская игра. К примеру, исконно французский дух Анатоля Франса — просто светское жеманство по сравнению с немецким одиночеством и еврейским высокомерием избранности… France — это националистический nom de guerre. Немецкий писатель не наименовал бы себя «Германия» — «Deutschland», в лучшем случае так можно назвать военный корабль. Немцу пришлось бы довольствоваться именем «Deutsch», а это уж еврейская фамилия — Дейч! Oh, la, la!
Немцам следовало бы поощрять пронемецкие настроения евреев. Немцы со своим национализмом, со своим высокомерием, со своей идеей несравнимости, с упорным нежеланием стоять в одном ряду с другими, с нежеланием знать себе равных, с отказом от того, чтобы их представили миру, слишком гордые, чтобы слиться с обществом, доведут себя всем этим до беды, до истинно еврейской беды je vous le jure! Лучше бы они позволили еврею стать médiateur, посредником между ними и публикой, manager, импресарио немецкого духа. Он призван к этому, не стоило бы выставлять его за дверь, ведь он космополит, настроенный пронемецки…
(Т. Манн, «Доктор Фаустус»)
Злоупотребления и эксплуатация трудящихся в сфере образования чаще всего происходит из-за постановки нереальных задач. Для их осуществления нет ни финансов, ни законодательной базы, ни времени. Ну, то есть как: финансы-то есть (иначе нафиг нужны те задачи), но не про нашу честь.
Алексей Савватеев (интервью с которым я постила какое-то время назад) сказал, что подсаживание детей на смартфоны в 3-летнем возрасте — это самое настоящее преступление. Сегодня опросила третьеклассников, в каком возрасте у них появился смартфон: у большинства — в 4-5 лет… А один мальчик с обидой сообщил, что на 4-летие его младшей сестры ей сразу (!) подарили планшет. Обеспечили светлое будущее, в общем. «Матрица» на марше.
