Месяц: Сентябрь 2013

Проснешься, бывает, и рад.
Сегодня показывали ад.
У каждого слепого он свой.
Мой — очень страшный и простой:

Все понимаю, а сделать ничего не могу.

Ну вот

У дяди дела вовсе не плохи, а даже «очень хороши», как выразилась его лечащий врач. Динамика положительная, слава Богу, оклемался потихоньку и сегодня уже спросил: ну, меня дня через три-то выпишут? В общем, оптимист он у нас неисправимый. Что хорошо. И все-таки — то был инсульт на фоне запущенной пневмонии.

(У моего отца и дяди была тетка Марфа по прозвищу Спутник. За день она успевала обежать всю их огромную деревню и у всех чаю попить. Прозвище перешло по наследству к дяде вместе с теми же выдающимися талантами. Движенье — жизнь!)

Ходики

Попала я все-таки на концерт Игоря Растеряева, не в Москве и не в Питере, он сам к нам приехал в Тамбов, с единственным концертом. Его встречали так буйно, будто он родом из наших мест. Думаю, его везде по России так встречают — с обожанием, желанием на руках носить, хоть бы за одну-единственную песню. По большому счету, его Раковка — это вся Россия, которая не в Москве и не в телевизоре. Поэтому и благодарность такая — за память о ней, за любовь к людям простым… Спел новую песню — «Ходики». По-моему, очень хорошая.

Николай Рубцов

РУССКИЙ ОГОНЕК

Погружены
в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели.
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой.
Один живой в бескрайнем мертвом поле!

Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?)
Мелькнул в пустыне,
как сторожевой…

Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу (последняя надежда!),
И услыхал, отряхивая снег:
— Вот печь для вас и теплая одежда… —
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде
Жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала…

Как много желтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне
И поразил
Сиротский смысл семейных фотографий:

Огнем, враждой
Земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
— Скажи, родимый,
Будет ли война? —
И я сказал: — Наверное, не будет.
— Дай бог, дай бог…
Ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет… —
И вдруг опять:
— Не будет, говоришь?
— Нет, — говорю, — наверное, не будет.
— Дай бог, дай бог…

И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей?
Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье?
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья…
— Господь с тобой! Мы денег не берем!
— Что ж, — говорю, — желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью…

Спасибо, скромный русский огонек,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далек,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле — и нет тебе покоя…