Месяц: Май 2017

По-моему, я все-таки не графоман (в клиническом смысле): не могу писать — не пишу. Просто меня зарубает. Время от времени. Например, понравившуюся песню подряд раз сто писят послушать, или сериал зацепивший два раза подряд посмотреть, а потом еще и все экранизации его литературной основы до кучи, удавшийся рецепт фигачить из раза в раза — всё это о ней.

Серебренников назвал ситуацию с обысками «чудовищной несправедливостью». Когда мне говорят: «Смотри — счастье», я смотрю туда и вижу тюрьму «За справедливость!», я смотрю туда и обычно не успеваю следить за руками. Довольно странный комментарий вообще: не оболгали, не сфабриковали, не преследуют по политическим мотивам и проч. Чудовищная несправедливость — это, по-видимому, все воруют, а мне нельзя?! Где справедливость? Где справедливость? (с)

PS. Ничего не знаю про этого человека. Допускаю, что чист, прав, цел. Но комментарий какой-то подозрительно писклявый.

post

Оригинал взят у в post
* * *

Есть женщины, сырой земле родные,
И каждый шаг их — гулкое рыданье.
Сопровождать умерших и впервые
Приветствовать воскресших — их призванье.
И ласки требовать от них преступно,
И расставаться с ними непосильно.
Сегодня — ангел, завтра — червь могильный,
А послезавтра — только очертанье.
Что было поступь — станет недоступно.
Цветы бессмертны. Небо целокупно.
И то, что будет, — только обещанье.

4 мая 1937

О. Мандельштам

Поэтический образ — выражение хоть и давнее, но положительно неудачное. Оно заставляет предполагать существование поэзии не только вне ритма, но и вне слов, потому что в словах не может быть образа и вообще ничего обрезанного.

Слова открыты, прозрачны; слова не только текут, но и светятся. В словах есть только мелькающая возможность образа. Пытаясь толковать слова образами, иллюстрация и сцена всегда привносят нечто свое и новое <...> С другой стороны, но не ближе, подходит к поэзии и музыка. Пускай текучая, как слово, и, как она, раздельная, — музыка живет только абсолютами, и дальше оперного компромисса музыки с поэзией и включения речи в оркестр не мог пойти даже Вагнер.

В поэзии есть только относительности, только приближения — потому никакой другой, кроме символической, она не была, да и быть не может.

Анненский И.Ф.

"Который бог"

Оригинал взят у в "Который бог"

«Повесть об азовском сидении донских казаков»
Ответ на предложение сдаться:
«…Вы нас басурмане пугаете, что с Руси не пришлют нам припасов и подмоги, что о том вам, басурманам, из государства Московского писано. Мы про то сами, без вас собак знаем, какие мы в государстве Московском на Руси люди дорогие, и зачем мы там нужны! Очередь свою с вами мы знаем. Государство великое и огромное Московское многолюдно, сияет оно среди всех государств и орд басурманских и греческих и персидских как солнце. Не считают нас там, на Руси, и за пса смердящего. Бежим мы из того государства Московского от работы вечной, от рабства полного, от бояр и дворян государевых, да селимся в пустынях непроходимых. Живем, взирая на Бога. Кому там горевать о нас, рады там все концу нашему!

Вы нас зовете от имени царя турецкого служить ему, обещаете нам честь великую и богатства огромные. А мы люди Божьи, подданные государя Московского, а еще называемся при крещении христиане православные. Как можем мы служить царю неверному? Оставить пресветлый свет этот и жизнь будущую, во тьму адскую идти не хочется! … Поезжайте от нас к своим глупым пашам немедленно. И больше к нам с такими глупыми речами не ездите. Пытаться обманывать вам нас, лишь время даром терять! А ежели кто к нам от вас с такой речью глупой опять приедет, тому под стеной городской убитым лежать! Займитесь тем, зачем царем турецким присланы! Мы у вас Азов взяли головами своими молодецкими, людьми немногими. А вы его у нас из казачьих рук наших добиваетесь уже головами турецкими, многими тысячами. Кому из нас поможет Бог?»

У меня сегодня был открытый урок, первый раз в жизни. 4 класс, дети замечательные, и, кажется, волновалась только я, но в общем за два года я уже успела понять, что в школе попеременно удивляешься на своих учеников: то откуда что берётся, то куда что девается… В конце урока попросила одним словом (английским, естественно) охарактеризовать их собственную работу на уроке, свои ощущения от него — и один мальчик заплакал крикнул «amazing!». И именно по нему мне сделали замечание (мол, пол-урока тетрадь подписывал и отвлекался). А по мне — пусть хоть оригами мастерит, лишь бы не отморозился в ближайшие пару лет, как многие.

Иван Зеленцов

***
Усталый снег ложится на мирок,
мороз жует шаги, как черствый пряник.
Бабуля в холле выдаст номерок —
пластмассовый билетик на «Титаник».

Второй этаж. Больничный срам и срач,
и смрад, и страх. Знакомая палата.
Течет вода и моет руки врач,
копируя движение Пилата.

Бинты. Старухи. Кровь. Сиделка. Шприц.
Гора пилюль. Тарелка абрикосов.
Какой мудак был этот датский принц!
Конечно, быть. Здесь нет других вопросов.

Я насмотрелся тех, кому в свой рай
Господь любезно приоткрыл калитку —
все как один за жизни острый край
хватались, словно тонущий за нитку.

Спастись и выжить — вот и вся мораль…
…Я выходил во двор, одевшись наспех.
Москва плыла сквозь ночь, что твой корабль,
а новый день навстречу полз, как айсберг.

Произнося набор дежурных фраз,
я так боялся, мама, уезжая,
что этот самый раз — последний раз…
И ты была нездешняя, чужая…

Я сам ходил, как заведенный труп,
но я не мог себе позволить жалоб…
…А город плыл, и дым валил из труб,
и музыка играла с верхних палуб…

Прошло полгода. В нашем трюме течь.
Идем ко дну, и захлебнулись звуки.
Немеют руки, но спасает речь —
я вру тебе, что в мире нет разлуки.

Когда-нибудь, с пробоиной в борту,
причалим мы с тобой к небесной тверди.
Какой-нибудь весною. В том порту,
где нет лекарств, отчаянья и смерти.