Томление. Девочки

Убеждаю одну юную авантюристку самой рассказать маме то, что та должна знать обязательно. Она:

— Расскажу я ей или не расскажу, в моей жизни все равно ничего не изменится…
— А что бы ты хотела изменить?

В ответ — долгий, полный немой тоски взгляд. Промолчала, но содержательно. Зато маме все рассказала.

Мама другой долбит меня жалобами на одноклассника, который достает ее дочь. В основном, дурацкими вопросами и шутками. О, мамы… Видела бы она, как вспыхивают иссиня-черные глаза ее дочери, трепещут длиннющие ресницы, расцветает нежно-розовым лицо, и эта улыбка блаженная… Стоит ему только приблизиться к ней. «Она из-за него в школу идти не хочет!», — возмущается родительница. Да она только из-за него сюда и приходит. И жалуется на него постоянно, потому что покоя он ей не дает. Так она его и не ищет!

Вполглаза смотрю свежее интервью с Андреем Звягинцевым. Он разочарован в народе, ожидал другого приема своих картин (конкретно «Левиафана»). И вот что подумалось. Он безусловно очень талантливый режиссер, но по сути, конечно, очернитель. И не только жизни в России, а вообще — жизни. По-моему, эта кислотная подача любых ситуаций как некий комплекс оформленных приемов очевидна примерно с «Елены». С тех именно пор не помню ни одного героя его фильмов, стоящего доброго слова. Все, кого ни возьми — какие-то невероятные, конченые твари. Его работы производят впечатление плода глубоко (клинически) депрессивной психики. Будто для их автора на этом свете совсем не осталось света… Я бы в это поверила, если бы не наблюдала его вполне живого и жизнерадостного общения с коллегами по цеху и просто с приятными ему людьми. Он выглядит вполне благополучным и здоровым человеком. Из чего делаю вывод, что депрессией он не страдает, что это действительно «прием», «техника», «метод». При этом, в его фильмах всегда присутствует довольно важные и серьезные мысли, но вот шанса он никому не дает. Вот и вся нелюбовь.

… в рабском делании нет мира уму…

Исаак Сирин о положенном вычитывании псалтири и Св. Писаний. Но и про другие занятия то же можно сказать, включая всю христианскую аскетику: без смысла смысла нет. Он заменяется суеверием и идолопоклонством в итоге.

Восьмистишие

Ни шороха полночных далей,
Ни песен, что певала мать,
Мы никогда не понимали
Того, что стоило понять.
И, символ горнего величья,
Как некий благостный завет, –
Высокое косноязычье
Тебе даруется, поэт.

(Н. Гумилев)

* * *

Эти песни тебя не касаются –
Ни околицей, ни по прямой.
Суеты человеческой матрица
Исчезает за снулой спиной.

Холоднее, но сколько же нежности
В оголённом сиротстве твоём…
Кротких глаз неземные безбрежности –
Обнимают с тоской окоём.

Чем сильнее, тем тише дыхание,
Шелковистее кокон твой стал.
И хранит безупречным молчание
Голубиного сердца металл.

Пушкинская карта

Читала уже давно про махинации. И честно говоря, как только у знала про неё, сразу и предположила возможные злоупотребления: всё очевидно и на поверхности. В принципе, оттуда сосут деньги ооочень многие. Но сама идея и жест государства настолько замечательные, что как-то смиряешься и с этими явлениями. Зато (в не советские бесплатные времена) можно кучу мероприятий с детьми провести. Вот бы ещё катки были по ней! И волейбольные матчи!

Моё прошлое, не пошлое…

Не знаю, а мне кажется , что отстаёт потихоньку, как ороговевшие слои эпителия. И остаётся от него такой отстой, в котором либо скверна, либо иней. И если внимательно всматриваться, то они и не перемешивались никогда. Чистое было чистым — изначально и полностью. Хотя такого — может, два-три эпизода за жизнь всего. Ок, у меня четыре, но я — восторженная натура. Остальное — пустота…

PS. Детство не считается.