Месяц: Сентябрь 2010

Страдать, страдать и еще раз страдать

Слово «страдать» происходит от слова «страда» («сенокос, жатва, тяжелая работа»), то есть, страдать — значит, косить сено, собирать урожай, работать. Интересная этимология. Иногда мне кажется, что страдать могут далеко не все люди. Нет, правда, не раз встречала таких. Нет, конечно, они способны огорчаться, испытывать боль, злиться, жаловаться и т.д., но вот страдать они категорически либо не умеют, либо не хотят. Может, я ошибаюсь, но вот не видно в таких людях никаких намеков на некую внутреннюю работу (глубокое переживание, осмысление, перерождение, развитие и т.д.): отряхнулся и дальше пошел как ни в чем не бывало, ну или человек ноет беспрестанно, даже не пытаясь разобраться в себе, в людях, в собственной судьбе. Я еще вот что подумала: почти все писатели, поэты, которые мне нравятся, были чем-то здорово ушиблены по жизни и, как мне кажется, являлись великими страдальцами. Да тут даже не важно, были «объективные» причины для их страданий или нет, для таких людей — лист с дерева упадет, а они жить не могут. Тут какая-то гиперчувствительность ко всему сущему, когда и счастье — разновидность боли. Ну, помните эту историю с Рамакришной, когда он увидел в небе пролетающего журавля и упал в обморок от поразившей его красоты? Не является ли в таком случае талант (выдающийся, уникальный, мощный) — прежде всего способностью к страданию?

Любят, потому что не любишь. Не любят, потому что любишь. Нашла третье («…но иным открывается тайна, и почиет на них тишина…») и радуюсь, как ребенок. О, какие источники нежности и понимания открывают все эти «глубины молчания»… До слез жалко вас всех, дураков несчастных.

Во сне, как дети, люди безоружны,
Отрешены от бремени страстей.
Но я — не сплю, поэтому мне нужно,
Дени, немного нежности твоей.

Любви счастливые моменты

«Давайте жить во всем друг другу потакая,
Тем более, что жизнь короткая такая.»

Только сейчас поняла, какие подлые, несправедливые, коварные это строки. Ведь эти «любви счастливые моменты» зачастую приводят к настоящей, непоправимой трагедии. Нельзя жить, во всем потакая друг другу, потому что человек не святой, он слабый, неустойчивый, склонный к разврату, быстро подсаживающийся на разнообразные, самые извращенные, в том числе, моральные, виды кайфа. Все чаще прихожу к выводу, что так называемое всепрощение есть не что иное, как равнодушие, эгоизм, лень и нежелание пошевелить своими самодовольными мозгами и понять, какие могут быть последствия сего благородного поведения. Нет, кого-то учить и воспитывать — бесполезно, конечно. Но за человека надо биться (простите советский штамп) до последнего, со всей серьезностью и волей, раз уж этот человек действительно дорог. На одно закрыл глаза, на другое — мол, не моя жизнь, не мое дело, не мне судить и т.д. Любовь это и есть борьба за все то лучшее, что есть в человеке, против того ужасного, что имеет тенденцию так стремительно заладевать им и губить его. Так что не надо комплиментов. Лучше что-то сделать ради него, хоть чем-то пожертвовать в своей уютненькой, комфортабельной жизни.

Среди художественных изображений Христа (или Богоматери) мне всего ближе оказываются почему-то те, где он предстает больше человеком, чем Богом, и чем реалистичнее его образ, тем большее впечатление он на меня производит. То же с картинами, где Иисус Христос или Богоматерь предстают детьми, или с Евангелием от Луки, где про детство Христа написано. Да не почему-то, понятно «почему»… Видимо, восприятие картин, где доминирует символизм, требует другого уровня культуры, да и просто опыта в понимании живописи. Хотя, конечно, есть и другое объяснение: почувствовать, понять, познать Бога — немыслимо, неописуемо, запредельно, а увидеть себя в другом человеке или другого человека в себе, переживать его боль — это в человеческих силах. Вот три картины как пример того, о чем я говорю:
Читать далее