Месяц: Февраль 2011

Я понимаю, что есть вопросы, которые не задают. Потому что на них не существует прямого и всем понятного ответа. К примеру: что такое Любовь? Я не знаю. Остановилась на том, что ответить на него можно только собственной жизнью («узнаешь все о ней в конце»). Но есть другой вопрос, который, я понимаю, неразрывно связан, переплетается с первым: что такое прощение? Простить — это значит что? Ведь можно простить, никогда не поминать старого и при этом окончательно закрыться для человека, не давать ему больше повода поступить с тобой скверно и все. И это в чем-то весьма гуманно, хотя и сурово, разве нет? Но для меня прощение всегда было чем-то другим: простить — забыть, распахнуться навстречу от радости за обоих, принять, обнять…»Не до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» простить надо, говорит Евангелие, но если прощать по варианту «б», то человека, которого прощают, точно до цугундера доведешь. Так КАК надо прощать?

* * *

Я люблю, когда месяц до лета
И сирень из силков будто рвется.
Я люблю, когда в церкви столп света
Аналоя вдруг тихо коснется.

Я люблю пустыри и погосты,
Поезда и удушье вокзалов,
И страну не в подъем, не по росту,
От которой осталось так мало.

* * *

Умудренный пороком все больше молчит
И грызет малахитову грусть.
«Если небо обрушится — не удивлюсь», —
Как философ слепой, говорит.

Он не ждет ничего, кроме новой беды.
Нараспашку не может любить.
Он привык без поклажи по свету идти
И ночами стирает следы.

Он приходит один и уходит один:
Одиночество — форма любви.
Он отшельник мечты и невольник судьбы —
Живописцем прожить без картин.

Читаю сейчас ранние вещи Хэмингуэя и, кажется, начинаю понимать, откуда взялась категория «женской прозы». Нет, у него-то проза как раз чисто «мужская». Невероятно представить, что это писала женщина. Этого просто не может быть. И, о, как же мне нравятся его мужские персонажи — кремень-парни, по тысяче чертей в каждом! Я тоже считаю, что мужественность, она — такая. И хорошие у него совсем не хорошенькие, и плохие совсем не плохиши. И женщин он любит. Короче, плюс один.

* * *

Метет метель и вьюга вьюжит,
А за бессонным, за окном
Ты никому такой не нужен
Ни ночью, ни морозным днем.

Ты никому такой не нужен:
Ты слишком зол, и наг, и сир,
Ты утомлен, угрюм, простужен,
И пьешь не водку, а кефир.

Сидишь с истлевшей сигаретой,
Роняя пепел на увраж.
А где-то осень или лето,
И, может быть, морской пейзаж,

Скорлупки лодок у причала,
И люди в белом налегке.
А где-то самое начало,
Когда так нужен мир тебе…

Обличитель

Сегодня видела рекламу Жирика с подписью: «Совесть народа!». Сначала хохотнула, а потом задумалась: а ведь не лишено… горькая такая ирония. Особенно в том, что говорит об этом человек совершенно бессовестный.

Танцы кончились, теперь снова хожу на йогу. Я когда-то ей довольно серьезно занималась (сейчас вспомнить страшно), и меня всегда дико смешило, когда наставник, после того, как ты все-таки как-то, бочком-бочком, нырком-нырком влез в какую-нибудь асану, говорит: «А теперь расслабьтесь!». Бу-га-га! И Хррр! А сейчас (хоть йога эта чистый фитнес) я могу расслабиться только в позе трупа. Самая подходящая для меня асана…