Ингвар Кампрад Эльмтарюд Агуннарюд

9 лет я проработала в Икеа, в период её развёртывания в России. На моей памяти Ингвар Кампрад приезжал раза три, может, и больше. Он обычно ездил на предприятия к российским поставщикам — видел реальную жизнь, общался с обычными людьми, сам во всё вникал. В офисе появлялся, кажется, раньше всех. По крайней мере, когда я училась на ВЛК и поэтому приезжала на работу к 8 утра, когда никого, кроме клининговой службы и охраны, ещё не было, то с ним сталкивалась в кофейном уголке. Он, кстати, всегда подходил и здоровался лично, за руку с сотрудниками офиса: спрашивал, как дела, нравится ли работа, есть ли какие-то проблемы. За 9 лет у меня (не топ-менеджера, а рядового сотрудника) дважды была возможность ему лично что-то сказать, попросить, пожаловаться, наконец. Не думаю, что где-то ещё есть бизнесмены сравнимого масштаба, простоты в общении и доступности — не показной, а настоящей. Это была философия и способ существования, а не просто удачная бизнес-идея. Ребята шутили, что если бы не знали, что он — владелец Икеа, то решили бы, что это сторож. Выглядел он всегда исключительно скромно: очень опрятный, бедный пенсионер. Хочется верить, что это тот случай, когда человек прожил такую долгую жизнь, потому что заслужил это.

В новостных лентах стали часто мелькать заголовки «Мама такой-то звезды (или сама звезда) выглядит как ровесница дочери». Этот раскрученный комплимент «высшего сорта» выходящей в тираж женщине явно пользуется хорошим спросом. Правда, читается по-другому: сто лет — мозгов нет, и не будет. Он отлично подойдёт и совсем молодым мамашам, кстати. Они у нас часто выглядят ровесницами своих дочерей — года три. От силы — пять.

Дмитрий Артис

* * *
Куда бежать,
когда — тебе приснившись
вот этой ночью, этой вот зимой —
не ощущаю радости всевышней
и гордости не чувствую земной?

Каким галопом
вспенивать сугробы,
какие посетить монастыри,
шатаясь и расшатываясь, чтобы
хотя бы вера грела изнутри?

Пока ты спишь,
пока еще настенных
светильников не вспыхнули бока,
пока ты спишь и видишь сон пока,
я по другую сторону вселенной
лежу в обычной позе неизменной,
разглядывая контур потолка.

* * *
Берег себя, любил себя, жалел.
Хотел бы жить, да не желал вертеться,
вытравливать фруктовое желе
из головы, из памяти, из детства.

При пионерском галстуке, потом
при галстуке в полосочку — запчастью
существовал, прикрученный винтом
к простому обывательскому счастью.

И в этом было то, что будет впредь…
Проносится, как шторм десятибальный,
моя нагая женщина по спальной,

и заставляет божеская плеть
беречь себя, любить себя, жалеть
и радоваться премии
квартальной.

http://magazines.russ.ru/ra/2017/8/gorizont-povsyudu.html

Сергей Городецкий

(…)
И все что знал ты, что проведал
Сквозь сон ума и дебри книг,
Лежит едва заметным следом
И жалко просит: зачеркни.

Немногое лишь пригодится,
Но многое уснет в глуби,
И сам ты должен раздвоиться
И одного себя убить

Другому же себе ребенком
Велишь ты в новый мир войти…
Как больно в этом солнце звонком
Глазам ослепшим взаперти.

от galchi

6 класс

Нужно доделать упражнение, где некую знаменитость по имени Глория расспрашивает журналист — переделать вопросы в придаточные предложения. Предлагаю детям «добить Глорию (в хорошем смысле)», они охотно соглашаются. На последнем вопросе один мальчик надолго увяз, никак не может выстроить правильный порядок слов. Сзади и сбоку слышится: «Живучая какая… Глория…» и «Да добей ты её уже!».

* * *

Один на свете: ночь и снег.
Психоделическая ясность.
Светила вниз берут разбег,
Блистают в воздухе — и гаснут.

Чудна́ картина, странен свет
Луны и веющей пороши.
В санях тихонько дремлет Фет.
И пажити немые — тоже.

Предел земному бытию —
Как он прозрачен, проницаем…
Творит природа литию,
В мгновенье вечность прорицая.

* * *

Я не хожу по старым адресам
И не ищу в прохожих лиц забытых.
Как говорил мой друг, узнаем «там»
Убивших нас и нами всех убитых.

Не сладок мне ни дым от сигарет,
Ни ледяная сахарная водка…
Но дарит день свой скудный зимний свет —
И я опять ведусь на новую разводку…

В фильмах Бориса Хлебникова удивительный юмор — негромкий, незлой, неострый. Мне кажется немного странным называть его картины комедиями, хотя там бывает, действительно, много смешного. Но смех — не самоцель и даже не один из главных «упоров». У него смешное служит для того же, для чего оно вообще создано в этой жизни: чтобы хоть немного её смягчить, облегчить, утешить… Потому что она, как правило, трудная. И грустная.