Одно из самых чудесных мест, где я бывала. По приезду был немедленно переименован в «У, блять!».
Стоит посреди леса, за несколько километров от ближайшей деревни. Огромная бочка — что-то вроде бани. Говорят, что в Финляндии такое тоже есть. Под ней — печка. Температура воды доходит до 40 градусов. Сидишь в ней ночью, пар идет, а над тобой звезды и деревья. Мне очень понравилось. Предполагаю, что фотки все тяжелые, осторожнее.
Месяц: Сентябрь 2007
Сестра рассказала: Васька рассыпал какие-то кубики и сказал сам себе: «Ой, я нечаянно!» и тут же добавил: «За нечаянно бьют отчаянно…»
Девочку звали Марина. Такое ощущение, будто Заболоцкий писал своего лягушонка именно с нее. Она была очень маленького роста, с непропорциональным смешным тельцем: ноги-палочки, короткая спина и длинные неловкие руки. При всем при этом она была очень подвижной, вездесущей, пронырой и вертихвосткой. По-моему, ее и в классе дразнили обезьянкой. Лицо у нее было гримасничающее, огромный гуинпленовский рот на шарнирах вечно кривился — так, что невозможно было понять, смеется она или вот-вот заплачет.
Она постоянно отбивала мою подружку Ларису. Шептала ей что-то на ухо, писала на уроках записки, уводила куда-то. Я страдала от ревности и честно ее ненавидела.
Мы ходили заниматься в одну секцию (другой попросту не было) – лыжную. Второй класс, поздняя осень, мы играем в «цепи» на стадионе. Я в одной команде, Марина – в другой. Точно я не помню, но спустя годы во мне почему-то все больше росла уверенность, что именно за мои руки зацепился ее подбородок. Помню, как мы стояли, крепко сцепившись, Марина изо всех сил, отчаянно разбежалась, врезалась шеей в наши руки, на мгновенье повиснув на них, и неуклюже плюхнулась на спину.
Тут надо, наверное, добавить, что ее старший брат за год до этого утонул в реке. Их было двое в семье, поэтому трудно представить, что творилось с матерью, когда ей сообщили, что дочь в больнице с переломом позвоночника.
Я уехала оттуда в четвертом классе. За два года мы ни разу не навестили ее. Марина лежала дома без движения и, как говорили, без надежды когда-либо снова встать на ноги.
Когда стало некому посягать на мою Ларису, оказалось, что она мне не так и нужна. Мне стало с ней скучно, и у меня появились другие подруги.
Время от времени я вспоминала эту историю, и всякий раз испытывала плохо формулируемое чувство вины.
Спустя 21 год я встретилась с девочкой, с которой ходила в один детский сад и начальную школу. Она была и свидетельницей, и участницей всех тех событий, хотя мы не дружили и вообще мало общались. Она-то мне и рассказала, что Марина к концу школы все-таки встала усилиями неутомимых родных и хороших врачей. Сейчас она замужем, уже родила двоих детей. Я еле удержалась, чтобы не кинуться на шею моей благой вестнице.
Какая она все-таки молодец, Марина…
Семь дней, Караван истории, Хелло и т.д. и т.п.
Жанр: «Хроника свинской жизни»
Почему на голове нет кнопочки «empty the recycle bin»?
ВЕНДИН
Илья Николаевич Вендин работал учителем химии в средней школе. Илью Николаевича в школе считали немного того-с — странненьким. Был он долговяз, как оглобень, и худощав до некрасивости, длинные его руки производили много неуклюжих, чрезмерных движений. Волосы у Ильи Николаевича были жесткие и прямые, всегда жирные, сколько бы он их ни мыл. Лицом он неизменно напоминал верблюда из-за глубоко впалых щек и выдающейся челюсти с крупными, продолговатыми зубами.
Говорил Илья Николаевич сумбурно и напористо, захлебывался уже на третьем слове и помогал себе при этом телом, вибрируя и раскачиваясь на месте. Тем не менее, понять его было совсем не просто. Если же его вежливо переспрашивали, то он заводился еще больше и начинал брызгать слюной прямо в лицо собеседнику. Поэтому с Ильей Николаевичем все обычно соглашались и вообще — по возможности обходили стороной.
Одевался он старомодно и бедно, зато исключительно опрятно, как покойник. На сходство это наталкивал также и запах, который всегда раздавался при его появлении – смесь формалина и хлорки.
Предмет свой Илья Николаевич боготворил и считал главным в школьной программе. Поэтому детям приходилось несладко. Требовательность Ильи Николаевича была непомерной, а система наказаний (от вызова родителей до дополнительных уроков в семь утра) отбивала последние зачатки интереса к предмету.
Фанатизм Ильи Николаевича достигал такой степени, что он не изменял своей невероятной любви к химии и после работы. Придет, бывало, домой и давай кислород из перманганата калия или селитры добывать…
Читать далее ВЕНДИН