Стихи – это стигматы,
Чужих страданий след…
(В. Шаламов)
И Арсений Тарковский говорил, что (осуществлённая) поэзия — это стигматы человеческого духа.
Стихи – это стигматы,
Чужих страданий след…
(В. Шаламов)
И Арсений Тарковский говорил, что (осуществлённая) поэзия — это стигматы человеческого духа.
Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение вящшее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания. Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое (в чем всякий согласен) дается всем вообще. Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается друг другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой. И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами.
(преп. Исаак Сирин)
Эту цитату встретила в «Реке огненной» Александра Каломироса (прекрасная книга!). Открывшееся ведение и следующее за ним раскаяние — вот где ад…
Когда все началось, и у меня возмущенно спрашивали: «Как ты можешь оправдывать эту неправую войну?!», я думала: никак. Ибо как я могу оправдать историю? Нам самим перед ней еще придется оправдываться…
Читать далее
Бесплотность, так близкая бесплодности, разреженный воздух, вместо страсти — мысль, вместо слов — речения — вот земные приметы небесных гостей.
Я всё понимаю, но иногда нервы сдают… Вот один из множества «чудесных» вопросов, на которые должны отвечать дети:
− Как вы понимаете, в чём суть материнства? Приведите примеры того, как в литературе и живописи удаётся выразить его признаки.
Признаки материнства.
Выступил с открытым завралом. — это пять.
Род официальной речи.
И сегодня они не особо порадовали, увы. За редким исключением, их хватает только на короткую программу. Но если короткая, пусть будет эта:
Я зарастаю памятью,
Как лесом зарастает пустошь.
И птицы-память по утрам поют,
И ветер-память по ночам гудит,
Деревья-память целый день лепечут.
И там, в пернатой памяти моей,
Все сказки начинаются с «однажды».
И в этом однократность бытия
И однократность утоленья жажды.
Но в памяти такая скрыта мощь,
Что возвращает образы и множит…
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.
1964 г.
(Д. Самойлов)
