Сестра поехала с Василием в парк, посадила его на карусель, в вагончик и решила пошутить:
— А у тебя билетик есть?
— Условности! — парировал Вася.
Сестра опешила.
— Я и на крыше доеду! — закончил свою речь пассажир.
(источник -«Шапокляк», если кто не помнит)
***
Сестра Васе:
— Ну подумай!
— Думают, когда мозги есть!
Сестра потеряла дар речи: ни фига себе самоирония у трехлетнего мальчика…
(Оказывается, бабушка накануне читала ему «Волшебника Изумрудного города»)
Адам Ильич, бывший проездом в небольшом приморском городке, устроился в отеле и первым делом отправился искать гостеприимный женский коллектив. Будучи человеком в этих вопросах бывалым, он спустя двадцать минут уж наслаждался обществом самых сговорчивых и нетребовательных дам. Однако в самый ответственный момент в пояснице у него резко кольнуло, будто кто-то внутри полоснул бритвой. Адам Ильич вздрогнул и на мгновение замер. Сердце его громко заколотилось, отдаваясь в голове глухими ударами, на лбу выступил липкий холодный пот. Через минуту его отпустило, но он вдруг почувствовал себя опустошенным и совершенно разбитым этой внезапной болевой вспышкой. Со вздохом отвалился он от потаскухи и раздраженно махнул рукой на дверь слегка обшарпанной, безвкусно-уютной комнаты:
— Пошла…
Читать далее УЛОВ
Нельзя сказать, что Фальтер скончался скоропостижно (в течение нескольких месяцев его пытались излечить от гонореи — как выяснилось впоследствии, безуспешно: гонококк проник в кровь и поразил головной мозг, а такое осложнение, увы, почти не оставляло шансов на благополучный исход). Но кончина его, тем не менее, застала всех врасплох и свершилась слишком обыденно и незаметно для человека, поведение и самый вид которого последние годы были крайне экстравагантными и наделали столько шума.
Сиделка его, сообщившая доктору о смерти пациента, слегка заикалась и выглядела совершенно потерянной, будто сама была не вполне уверена, что Фальтер действительно отдал Богу душу.
Дело тут, наверное, в том, что в последние свои дни Адам Ильич, несмотря на захватывающий его временами бред, усилившиеся боли, высокую температуру, а также прочие неудобства (не будем вдаваться в деликатные подробности), которые обычно испытывают страдающие этим тяжким заболеванием, будучи в сознании, пребывал в довольно возбужденном и даже веселом расположении духа: буквально дня за три до конца, к примеру, он больно ущипнул поправлявшую его постель сестру, задрал подол ее халата и неприлично расхохотался; к вечеру потребовал водки (непременно русской) и копченых кальмаров, в чем ему, разумеется, было с полным основанием отказано; ночью же, едва держась на ногах, он пробрался в другую палату и, нырнув под одеяло к другому, мирно спящему пациенту, крепко прижался к нему и жарким шепотом уговаривал дать ему грудь… Насмерть перепуганный клиент госпиталя (весьма богатый и уважаемый господин, к слову) тщетно вырывался из потных объятий Фальтера и кричал благим матом, пока на крик не сбежался персонал и силой не оттащил окончательно спятившего больного, продолжавшего исступленно шептать какую-то несуразицу про грудь и пуповину.
После того, как его усмирили и уложили в свою постель, Фальтер больше не вставал вовсе, отказывался даже и от умывания, и от еды, и от прогулок, только часто просил пить и не выключать свет ни днем, ни ночью. Сиделка, бывшая при нем, не заметила никаких значительных ухудшений, да и сам Фальтер ни на что не жаловался — напротив, вел себя непривычно мирно и тихо. Утром же сиделка, решив измерить Адаму Ильичу температуру, увидела, что он лежит с открытыми глазами, недвижим, и лицо его приобрело несколько сероватый оттенок. Так и случилось, что напоследок Фальтер никого не побеспокоил, как будто запоздало извинившись таким образом за причиненные им в госпитале неудобства, если не сказать, непотребства.
Читать далее Пустой человек
«Время идет вперед, чтобы я рос.»
Васька стал сыпать вопросами. Человека интересует буквально все и самое главное — до конца. Куда течет водичка? А потом? А потом? А потом? А куда ты выбрасываешь бумажку? А потом? А потом? А потом? А когда человек умирает, с ним что бывает? А потом? А потом? А потом?
Мама и сестра не справляются. Я позволила себе возмутиться их несерьезным отношением к Васиным вопросам:
— Почему не объясняете?! У вас вон… энциклопедия!
Сестра (обиженно):
— Почему не объясняем… Я про ток объяснила: если ударит, то в землю закопают.
(Помявшись):
— Про кремацию пока решила не говорить…
Обратила внимание, что за последние годы, когда я чем-либо болела, мне не прописали ни одного лекарства российского производства. Даже переворошила аптечку, чтобы убедиться вполне: Франция, Германия, Швейцария, Великобритания… Кроме аскорбиновой кислоты, произведенной в Йошкар-Оле у меня нет ни одного российского препарата даже от банальной простуды, капли для носа — и те «Никомед», Дания! Здесь, конечно, и врачебный сговор присутствует, но что-то мне подсказывает, что особого выбора у них как бы и нет.
