Месяц: Ноябрь 2010

Охота боле не прельщает.
Рога и сбруи со стены
Твой доезжачий не снимает,
Поля отъезжие грустны.

И тошно так, сказать по чести,
Что не поможет верный эль.
Чубук ли несколько почистить,
Соседа ль вызвать на дуэль?

Шлафрок ли старый, тесноватый,
Велеть изрезать в лоскуты,
Чтоб были новому заплаты,
Задать ли в город лататы?

Но вместо этого, совея,
Нагуливаешь аппетит
И вместе с дворнею своею
В серсо играешь а’реtit.

А то, прослыть рискуя снобом,
Влезаешь важно в шарабан
С гербами аглицкого клоба
И катишь важно, как чурбан.

День, разумеется, осенен,
И лист последний отлетит,
Когда твой взор, вполне рассеян,
Его в полёт благословит.

Из лесу вечер волчьей пастью
Зевнёт на первые огни,
Но позабудешь все напасти
И крикнешь кучеру: гони! —

Когда вдруг — Боже сохрани! —
Сорвутся мухи белой масти.
Вбегаешь в дом — и окна настежь:
Ах няня, что это, взгляни!

Опять весна и птичий свист
по мановенью – крибле, крабле.
Дневник – и с двойкой вырван лист.
Плыви, бумажный мой кораблик.

А дальше – кепка набекрень,
тетрадки, школьная морока.
И подбивает тёплый день
сбежать с последнего урока.

Об этом ни каким пером,
ни в распрекрасной самой сказке.
Там русских баб с пустым ведром,
мужей их, что всегда в завязке.