3

Выходила мама на дорогу

и стояла – трезвая – в тоске.

Гнали сердобольцы на подмогу –

и катали на грузовике.

Да пошли вы… – с кем-то ссорясь, мама

стряхивала пепел в свой стакан.

И коль мёртвые не имут срама –

приглядела беловой курган.

Брошенка беспутная бухая –

в сахарную сгинула пургу.

Мама! Я сама теперь такая –

девочка над пропастью в снегу…

2

Ёлочная гирлянда,

пропахшая гнилью веранда,

листочки на одеяле,

которым меня накрывали –

всё, что осело из раннего

детства – разутого, рваного –

где райское непонимание,

и адская срань одна…

1

Зачала меня маманя
                                        от отца-кремня.
Полсела – сестёр и братьев.
                                        Всё село – родня.
Я лица его не помню –
                                        только пьяный смех.
Воспитания не дал мне –
                                        жаловаться грех.
Говорили, что подался
                                      он в рабы в Москву.
Может, ржёт во сне могильном,
                                      в безымянном рву.
Не спрошу о нём ни бабку,
                                      ни у ясеня.
Если свидеться придётся,
                                    то в «Не жди меня»…

Ножик, Зюзя и Чемпиоча

Оригинал взят у в Ножик, Зюзя и Чемпиоча

0.
Когда я был маленький, мне однажды подарили ножик. Складной, с синей пластмассовой рукояткой в виде маленького космонавта. Именно маленького, у него было детское совсем лицо. Он стоял так строго и собрано, руки по швам, он был совершенно готов к полётам в бесконечный чёрный космос, а морда всё равно продувная, пацанская. Очень я любил этого космонавтика. И потому что ножик, и просто так. Я строгал им всякие прутики и собирал грибы, и кидал его в землю, и в чурбак для дров, чтоб воткнулся, и самую первую свою лодочку из коры вырезал им. Ещё он прекрасно помогал ходить против ветра. Я это открыл случайно. Мама уехала в райцентр на какой-то свой учительский семинар, а я так ужасно соскучился, что не мог больше ждать дома, и пошёл встречать её на дорогу, на край села. Идти пришлось против ветра, а ветер в тот день был ужасно сильный, просто с ног валил Там тогда, помню, стояли вдоль дороги древние тополя, огромные, как дворцы, и я сначала шёл от тополя к тополю. Укроюсь за стволом, передохну, потом натяну воротник пальто на самый нос (шарф дома забыл, как обычно) – и к следующему ковыляю, проталкивая лбом твёрдый ледяной воздух. У, какой был ветер! Тяжёлый такой, сердитый, густой – хоть ножом режь! И я тогда догадался вынуть из кармана космонавтика, раскрыть и выставить двумя руками клинок перед собой. Ветер резать. И сразу легче стало идти, честное слово! И мама сразу приехала.
Читать далее Ножик, Зюзя и Чемпиоча

post

Оригинал взят у в post


Вот так и живут, и дают имена
и детям, и маленькой речке.
И смотрят подолгу на всё из окна,
и курят в трусах на крылечке.

Кивают на осень, её письмена,
повадки и мордочку лисью.
А ночью такая вокруг тишина,
что слышно, как падают листья

и тлеет сквозь силу во тьме уголёк
последней сырой сигареты,
и бьётся о лампу ночной мотылёк,
прельщённый безжизненным светом.

Если судить по бонзам духовных скреп,
То Гузеева скоро станет верховной жрицей.
Если б Бог воплотился сейчас, Он читал бы рэп,
Или молча чертил на песке тупицам…

Деньки

Оригинал взят у в Деньки

Чёрно-белые, карандашные,
Словно счастье моё, — деньки,
Вы, как домики одноэтажные,
Покосившиеся, у реки,
Что впадает в усталое прошлое,
Дважды в прошлое не войти.
Ватман и карандашное крошево,
Раскрошившееся по пути.

18 августа 2017 года