«Изучение среднего человека, долгое, серьезное, и с этой целью множество переодеваний, самопреодолений, фамильярности, дурного обхождения (всякое обхождение дурно, кроме обхождения с себе подобным), — составляет необходимую часть биографии каждого философа, быть может, самую неприятную, самую зловонную, самую богатую разочарованиями часть. Если же на долю его выпадает счастье, как подобает баловню познания, то он встречает людей, поистине сокращающих и облегчающих его задачу, — я разумею так называемых циников, т. е. таких людей, которые просто признают в себе животность, пошлость, „правило“ и при этом обладают еще той степенью ума и кичливости, которая их заставляет говорить о себе и себе подобных перед свидетелями: иногда даже и в книгах они точно валяются в собственном навозе. Цинизм есть единственная форма, в которой пошлые души соприкасаются с тем, что называется искренностью; и высшему человеку следует навострять уши при каждом более крупном и утонченном проявлении цинизма и поздравлять себя каждый раз, когда прямо перед ним заговорит бесстыдный скоморох или научный сатир»
Месяц: Декабрь 2014
Как тяжело ходить среди людей
И притворяться непогибшим (с)
Во время болезни
Мне снился длинный коридор и полумрак,
Где я услышала слова:
«Да будет так».
И страх обнял меня за плечи:
Тут в холодке
Горели свечи — наши свечи —
На сквозняке.
И мне казалось, что когда-то я здесь была,
И фраза, слышанная где-то:
«Творите добрые дела»,
Лучом пронзительного света
На миг всплыла…
Я шла среди горевших свечек,
Шла босиком,
Иные гасли, задыхаясь
Под сквозняком,
И знала я, что умер кто-то
В тот самый миг,
Сквозняк свистал фальшивой нотой
В ушах моих.
А я все шла, не понимая,
Зачем иду,
Ведь я ее и не узнаю,
Когда найду…
Но я ее узнала сразу.
Она в углу
Светло горела, превращая
Фитиль в золу.
Она весь угол освещала —
То мой был свет,
А пламя даже не качало:
Там ветра нет…
А утром — утро заступило на караул,
Мой доктор был чему-то весел
И подмигнул.
(Екатерина Горбовская)