irimiko

С каким же злым негодованьем мы узнаем в других себя…

Смотрю я на это «инклюзивное образование» и никак не могу понять, какую цель преследовали, вводя его. В плане научения детей с овз чему-то — эксперимент провалился, я считаю. Потому что, в основном, эти дети остаются за рамками образовательного процесса. Основная масса таких детей — с так называемой «задержкой психического развития», которая проявляется очень и очень разнообразно — требуют РЕАЛЬНОГО индивидульного подхода (но где его взять, когда надо ещё целый класс хоть чему-то научить, а таких проблемных детей в классе бывает не один, не два, а иногда и не три?) и, как правило, не могут осваивать школьную программу даже на минимальном уровне в темпе обычного класса. Я не о тех, у кого проблемы только с физическим здоровьем. Те, конечно, всё могут, и иногда гораздо лучше остальных. То есть, со спец. школами или хотя бы с коррекционными классами качество сегодняшнего инклюзивного обучения таких детей не идёт ни в какое сравнение и приближается по эффективности к нулю.

Если же дело в социализации этих ребят, то во-первых, это можно было организовать иначе и опять же полезнее и комфортнее для них. Во внеурочное время. Создать проекты, движения и проч., как у нас это любят. Во-вторых, как ни социализируй этих детей, всё равно они остаются в определённой степени изгоями, «особенными» и т.д. К сожалению, это касается и детей без умственных и психических проблем. И эмоции, которые они переживают в детском коллективе, не каждый взрослый подчас может вынести… Вот и выбирай: быть одним одному или быть одиноким в целом классе.

Хотя что это я… Цель всегда одна и всегда понятна: мани, мани, мани.

В одном из сильнейших университетов мира фиксируют инфляцию оценок (https://iz.ru/1999934/kseniia-makushnikova/opiat-piaterka-infliatciia-otcenok-v-garvarde-uvelichila-chislo-otlichnikov).
Это может вызвать удивление, но только не учителей.

Читать далее У нас всё как в Гарварде

к.ю.н. Анна Швабауэр

Андрей Афанасьев, председатель комитета по информационной безопасности семьи Союза «Родительская палата», главред сайта «На распутье»

Один из планирующих сдавать экзамен по английскому языку отвалился после полутора четвертей мытья и катанья… История весьма показательная и печальная, увы. Ребёнок не в состоянии был себя заставить сделать минимального усилия. Сначала он загорелся этой идеей и всячески демонстрировал решимость идти к этой цели, но только на словах, только на словах. По сути же это был клич из поэмы Маяковского: я б экзамены сдавал — пусть меня научат! Были разговоры и с ним, и с мамой. К урокам он не готовился, все списывал с решебника или просто ничего не делал. Я сначала недоумевала, потом злилась, потом смеялась… В конце концов, сказала, что пусть сам готовится или с репетитором, а я, кроме школьных уроков, ему ничем помочь не могу. Выкинула его из группы и перестала приглашать на занятия. Последовало немедленное покаяние срывающимся голосом, извинения и уверения, а потом… всё по-прежнему. В общем-то, я не удивилась, что в последней день сдачи очередного задания он исчез, а на следующий день объявил, что будет сдавать географию. Причем, мальчик очень способный, но все учебные навыки растеряны, атрофированы. Он не в состоянии качественно прочитать несложное грамматическое правило и сделать по нему задания — нет достаточной усидчивости, концентрации внимания, элементарного прилежания. Только мечты какие-то заоблачные, прожекты, надежды, что оно как-то все само… И это ведь не только экзаменов касается — это их стандартный подход сейчас. Много возможностей, много желаний, много прекрасных перспектив и судеб. Только труд в этой схеме отсутствует как явление. Не востребован.

И жалко их, и страшно их. Наше будущее. Как ни крути.

Читать далее «Севера»

Интересный момент. В одном из интервью Юрий Каспарян, объясняя свои отношения со Стингрей, называет её «очень хорошей, отличной женщиной«. Меня почему-то это цепануло. Во-первых, и интервью это он давал ещё очень и очень молодым (думаю, ему там едва ли 30), а в отношениях они были ещё моложе. А во-вторых, сейчас все так помолодели: всё «девушки», хоть в 12, хоть в 60. Да уже как-то и привыкли, что мужчины у нас именно что «по девочкам». А тут такое (кому-то могущее показаться даже обидным) слово. Не так давно я и сама вздрагивала, когда меня на улице или в магазине «женщиной» называли. А ведь это глубоко неправильно. Всему своё (прекрасное) время. И эта — чуднАя и далеко не комплиментарная в наше время — характеристика в его устах говорит, прежде всего, что он сам — мужчина. Ну, и об уважении к женщинам, конечно.

Приехала в монастырь, небольшой, безвестный, белокаменный. Вокруг собора, по всей территории, неровной, слегка холмистой, ещё росла ярко-зелёная невысокая трава вперемешку с бело-синими цветочками. Такая милая, скромная цветочная поляна вокруг… Пока приехали, пока поговорили, пока устроились в келье, повечерело. Я вышла на улицу: там было светло и по-летнему тепло, вокруг ни души. Я неспеша обошла собор и села по-турецки прямо на травку — спиной к монастырю, лицом на восток — и засмотрелась в тёмно-розовое небо, пронизанное, как стразами, белёсыми крестами. И была ночь, и была неизреченная тишина, в которую сердце погружалось, как в тёплое южное море, и кресты в небе мерцали, словно звёзды. И не было в мире ни страха, ни печали, ни мучения…

Надо сказать, что Цою с друзьями повезло гораздо больше, чем тому же Высоцкому. Всё, что делает Каспарян и Ко — не просто хорошо, это реально воссоздаёт утраченное… Одна из самых важных песен для меня.