Месяц: Февраль 2012

Глядя на наших кандидатов, сразу представляешь, какими они были детьми. Жирик отбирал игрушки у товарищей и жаловался (не воспитательнице — миру). Зю мутузили, и он долго дулся (у него и сейчас частенько мелькает затравленный взгляд). Миронов был капушей и занудой, но вступался за девочек. Прохоров врал и воровал. Путин пакостил по-тихому и ябедничал. Что это значит? Не знаю. Может, то, что все они в маразме (включая юношу Прохорова)?

ЛУНА И ТИС (Сильвия Плат)

Это свет рассудка. Космический. Голубой.
Черные деревья рассудка залиты холодной судьбой.
Травы, слагая свои горести к моим ногам,
Колют лодыжки, поклоняются мне, как своим богам.
Дымные, пьянящие испарения тишины
От моего ненадежного дома отделены
Только полосками надгробных камней, одна другой ниже,
Где выход отсюда, что будет за ним — я просто не вижу…

Луна — не дверь. Это лицо.
Горестное, тревожное, белое…
Луна утаскивает море, спокойно свое черное дело делая,
И рот ее как безнадежное “О”.

Я живу тут.
Колокола, потрясая небо по воскресеньям —
Восемь огромных языков (а я одна!), —
Дважды в день объявляют о Воскресении,
И деловито вызванивают свои имена.

Готический тис остро глядит в вышину.
Взгляд, по нему скользя, обнаруживает луну.
Мачеха моя луна,
Она не Мария, она не бывает нежна,
Летучих мышей и сов выпускают ее голубые одежды,
Как бы хотелось мне отвернуться от них — к нежности
Лица на фреске, смягченного колебаньем свечей,
Лица, склоняющего ко мне взор кротких очей.

Я, наверное, свалилась оттуда. Где звезды. Издалека.
Голубым и таинственным светом цветут облака.
Тут церкви святые холодно-невесомы при свете луны,
Их руки и лица от святости закостенели,

скамейки внизу холодны.

Луна сюда не глядит,
Пустынная в пустоте.
И тис твердит
Только о молчании и черноте.
1961

Пер. Василия Бетаки.

Про русских

Вчерашние новости: в Иркутске два водителя-тракториста вместо того, чтобы убирать с катка снег, устроили там гонки, Шумахеры. Оба получили дисциплинарное взыскание и лишились премии. Показали красочные кадры тракторных виражей. Где это еще может быть?

С Михалковым прям беда. Не так давно заявился с откушенным ухом и прокушенным подбородком (на собаку похоже). Сегодня утром явился обмороженный весь, на шерсти сосульки висят. Главное, я его до часу ночи бегаю высматриваю, а он в каком-то кошачьем притоне всю ночь зависает. Воняет от него падалью, «дном». Вообще, он, конечно, настоящий мачо: весь в шрамах, с вырванными клоками шерсти. И взгляд у него… очень, очень жесткий. Много он про жизнь, видать, понял. Когда-нибудь напишу про него роман «Бремя страстей кошачьих».

Я дух, всегда привыкший отрицать.
И с основаньем: ничего не надо.
Нет в мире вещи, стоящей пощады.
Творенье не годится никуда.
Итак, я то, что ваша мысль связала
С понятьем разрушенья, зла, вреда.
Вот прирожденное мое начало,
Моя среда.

Иоганн Вольфганг Гете
(в переводе Бориса Пастернака)

Заместо Петросяна у нас теперь предвыборные дебаты. Ни одного человеческого лица. Прохоров — типичный комсомольский работник (оказывается, он в КПССе был, не иначе заставили, в 88-м году-то). Только в Жириновском есть что-то подлинное, аутентичное. Он похож на великого шута, символического близнеца короля. Его кривляние вызывает не смех, а метафизический ужас.

Увидела у kirovtanin необычайно тонкое чеховское наблюдение. Оказывается, это рекомендации Чехова актерам в ходе работы над спектаклем «Три сестры». Вот что он писал Ольге Книппер:

«Ой, смотри! Не делай печального лица ни в одном акте. Сердитое, да, но не печальное. Люди, которые давно носят в себе горе и привыкли к нему, только посвистывают и задумываются часто».
(2 января 1901 г.).