Сегодня вспомнила ни к селу ни к городу одну девочку из общежития ДСВ. Ее звали, скажем, Х. Она была высока и тонка, как тростиночка. В образе ее было много подросткового, не до конца сформировавшегося, что ли — она была и красива и некрасива одновременно. Такой прекрасный гадкий утенок. При этом эта Х. мне всегда казалась каким-то незамутненным островком нежности и светлой печали. Она страдала от невзаимной любви к некоему С., которого мне позднее тоже довелось узнать и который (зная все эти подробности ее страстной к нему любви) вызвал у меня недоумение своей абсолютной как бы бесполостью. Смутно вспоминается какая-то невнятная история, с которой повелась эта ее великая любовь: его день рождения, какие-то поцелуи украдкой в предбаннике, драматическое объяснение, безудержные слезы, побег в ночи незнамо куда… А сколько ночей мы с ней провели в общежитском коридоре, скуривая пачку за пачкой и играя на гитаре… Играла, в основном, она (я-то дальше трех аккордов так и не двинулась). От нее же узнала про Зою Ященко и даже пела с ее подачи одно время вот эту песенку под гитару:

К этому товарищу вообще-то неровно дышит моя дражайшая супруга сестра. Я не то чтобы разделяю эту симпатию (к данному мужскому образу, имеется в виду), но понять, проникнуться могу, да (мне нравятся мужчины, которые хотят танцевать).