Мне надо прочесть одну книгу. Пока я ее читаю, я уже прочитала две других книги и начала третью. А ведь это для меня совершенно не характерно, друзья. Я читаю очень медленно и вообще мало что. Значит — догадываюсь я — мне просто не хочется дочитывать книгу, которую надо прочесть, и я создаю удобоваримые отмазки. Да, не хочется. Писатель часто говорит о себе, описывает себя, выговаривается и т.д., используя своих персонажей (любого рода и любой значимости в произведении), но нельзя автору полностью идентифицироваться с героем, как мне кажется, и терять вследствие этого необходимую долю критики, меры и самоиронии. Фазиль Искандер («Козы и Шекспир») на этот счет высказался весьма категорично:
«Читатель может спросить меня: чем хороший писатель отличается от плохого?
Спешу ответить, даже если читатель меня об этом не спросит.
Бездарный писатель пишет:
— Я зашел в ресторан и увидел своего приятеля (называет по имени), он, как всегда, сидел за столиком и, как всегда, пил водку.
Талантливый писатель пишет:
— Я зашел в ресторан и увидел своего приятеля (называет по имени), он, как всегда, сидел за столиком и, как всегда, пил водку, и я, как всегда, незамедлительно присоединился к нему.
Одна фраза все меняет. Самоирония делает картину более объемной и не оскорбительной для пьющего приятеля.
Вообще писатель, лишенный самоиронии, рано или поздно становится объектом иронии читателя, и именно в той степени, в какой он лишен самоиронии». (Даже если автор талантлив, на самом деле, как в данном случае).
