Оставим славу и престол
и заживём в глуши, как предки.
Импровизированный стол
соорудим из табуретки.

Прекрасен будет сей вертеп,
когда из яблок молодильных
варенье капает на хлеб,
когда из лезвий кипятильник.

Наш быт без бирок и цены
другие б окрестили адом,
а нам с тобою хоть бы хны,
нам, просто, большего не надо.

Пока сей мир к любви готов
и что-то странное в природе,
и от обычных с виду слов
с людьми такое происходит.

Пока жив хоть один пиит –
красив душой, лицом уродлив.
И тополь высохший стоит,
загадочный, как иероглиф.

Это кто там идёт в водолазке,
оставляя следы на песке;
нарезает лучок и колбаску,
самогон остужает в реке;
ловит рыбку – должна ведь ловиться,
голубым трепетать плавником;
не убийца, не самоубийца
с не обсохшим ещё молоком?!

Это я, как беспечная пташка,
воспеваю родную дыру.
Если я не родился в рубашке,
то, быть может, в рубашке умру.
Превращусь в бестолковую чайку,
прокричу над речною волной,
распугав головастиков стайку,
и по небу отправлюсь домой.