И. Бунину
По дюнам бродит день сутулый,
Ныряя в золото песка.
Едва шуршат морские гулы,
Едва звенит Сестра-река.
Граница. И чем ближе к устью,
К береговому янтарю,
Тем с большей нежностью и грустью
России «Здравствуй» говорю.
Там, за рекой, всё те же дюны,
Такой же бор к волнам сбежал.
Всё те же древние Перуны
Выходят, мнится, из-за скал.
Но жизнь иная в травах бьётся,
И тишина ещё слышней,
И на кронштадтский купол льётся
Огромный дождь иных лучей.
Черкнув крылом по глади водной,
В Россию чайка уплыла,
И я крещу рукой безродной
Пропавший след её крыла.
1925
(И. Савин)
Этот человек потерял в советской России почти всю родню: погибли братья, сестры. Невольно сравниваешь с нынешней эмиграцией. Вера Полозкова себя безродной не чувствует, у нее все зашибись (если верить интервью). Вообще сложилось впечатление, что все очень удачно сложилось…
Но жизнь иная в травах бьётся…
замечательно
В 1927 г. Савин лёг в больницу на операцию по удалению аппендицита. Операция прошла неудачно – началось заражение крови. Несколько дней Савин угасал. Зная, что надежды на спасение нет, его супруга – Людмила Владимировна Соловьёва, на которой Иван Савин женился в 1924 г. – забрала его из больницы. Ещё несколько дней Савин медленно умирал. Чтобы как-то забыться, он просил супругу рассказывать, как они поедут летом к границе России, собирать ромашки – любимые цветы писателя.
никогда о нем не слышал
Он рано умер.